очистить
очистить
очистить
Обратите внимание:
Россия: +7 903 622-66-16
Греция: +30 699 70-30000

Греция. Праздник души и тела или О Греции изнутри

Источник: snob.ru, Валерьян Гордеев

Есть города и страны, в которых по степени комфорта чувствуешь себя как на второй Родине или как временный чужеземец. Восприятие жизни в них примерно стандартно по циклам доминирующих ощущений: сначала полный и безоговорочный восторг от нового и непривычного, потом раздражение и усталость от несвойственного образа жизни местного населения и типовых неудобств и наконец - полное врастание в местные нравы и традиции, принятие или отторжение этого места. Наш мозг хитер и заботлив. По происшествии лет он старается вытеснить из памяти практически все негативное, а достойные по приятности события и факты подкрашивает дополнительными штрихами и оттенками. Для нашей семьи среди европейских стран полюсами являются близкая и любимая Греция - хитроватая, быстрая в обещаниях и необязательная в делах, далекая от уровня внешней культуры центральных стран Европы, но щедрая на чувства и их материальное подкрепление, простая и искренняя в дружбе, и Дания - организованная и законопослушная, с типовым набором внешнего проявления культурности , но лишенная эмоций, замкнутая, расчетливая и безумно жадная.

В Греции мы прожили вторую половину восьмидесятых годов и это был один из наилучших и наиболее ярких периодов нашей жизни.

В Афины мы приехали на поезде. Встречающие нас дипломаты - жизнерадостные и озорные за недолгий путь до посольства успели прочитать краткий курс по истории страны и преднамеренно убить наповал видами основных достопримечательностей города, включая два круга вокруг Акрополя.

Наверно из-за нашей дорожной усталости или заочного знакомства с афинскими прелестями какого-то сверхэффекта поездка не произвела, за исключением финального отрезка по району Психико. где располагалось наше посольство. Шел март. В Москве началась обычная мокрота, гололед, грязь и мусор, всплывающий при таянии снега. В Психико , застроенном малоэтажными домами, утопающими в зелени, царила средиземноморская весна. Цвели косточковые деревья, мимозы и померанцы - вульгарные апельсины. Москве мы привыкли к увядшим мимозам, пахнущим банным веником. Эдесь же от них исходил тонкий медовый аромат, но еще интенсивней распространяли свой ландышно-цитрусовый аромат апельсиновые деревья. Меланж цветочных запахов усиливался йодистым воздухом с моря, что делало его той осязаемой субстанцией, которая у древних эллинов называлась эфир. Мы не дышали, мы поглощали воздух подобно тому, как пьют воду, и начинали понимать, почему Древняя Эллада была так плотно заселена богами и мифологическими героями - здесь были райские кущи, в которые каким-то чудом попали и люди.

Нас временно поселили рядом посольством, в гостевой квартире в доме, расположенном на первой линии от вершины холма Турковуна. Соседи по площадке - коллеги по посольству накормили обедом, а с учетом пятницы и поручения заботиться о нас провели интенсивную дегустацию греческих вин, оставив более крепкие напитки на беседу за ужином. Речь за обедом шла о том, как здесь жить. На все наши вопросы ответ сводился к простой формуле - здесь жить очень хорошо. Первое хорошо потому, что мы в Греции. Второе - потому, что посольство в Греции, то есть в непрестижной стране с низкими окладами, что автоматически исключало направление сюда приблатненных дипломатов или их детей. Коллектив был простым и замечательным. Климат чудесный. Греки открытые и веселые. Перспективы нам понравились. Вернувшись к себе мы, вполне понятно, бросились полежать , переварить обеденные блюда и всю полученную за день информацию. Лежим, тихо и вяло переговариваемся с женой. Вдруг она меняет тему , как-то неуверенно подмечает крепость греческого вина и спрашивает, на самом деле ли качается люстра. Она действительно раскачивалась, за что, вроде бы легкому вину, было воздано очередное восхваление. Затем задребезжали тарелки в буфете и наш диван начал самостоятельно подергиваться. Явно все это происходило уже не от вина, а от землетрясения. Я к ним привык еще в Ташкенте. Лариса, утомленная поездкой, переполненная новыми впечатлениями и винными парами, не сдержала слез - "Зачем нам такая Греция?" Второй раз по Греции она плакала при окончательном отъезде из Афин, когда какая-то из провожающих гречанок крикнула, что мы прощаемся навсегда, а это навсегда взорвало женскую душу.

Традиционно в посольстве каждый дипломат поиском и арендой квартиры занимался лично. Посол определял основные параметры по презентабельности и метражу, бухгалтер - по деньгам, а опытные дипломаты - по благоприятным районам города. Служебной машины еще не было, так как заказали Вольво напрямую из Швеции с соответствующей поставкой в течении одного-двух месяцев. Приходилось ездить на общественном транспорте, а большей частью передвигаться пешком. В фешенебельном, прилегающим к посольству, районе Психико квартир для нас не оказалось - они были просторными и дорогими. Пришлось искать в более отдаленных районах, что дало возможность быстро и детально вникать в греческую жизнь. Афиняне в своем большинстве стремились сдавать квартиры напрямую, без посредничества агентств, чтобы не платить им и не регистрировать сделку во избежание уплаты налогов. Называть даже примерную стоимость аренды по телефону они категорически отказывались. Поэтому каждый раз приходилось встречаться лично, а каждое посещение потенциальной квартиры сводилось к пространной беседе с хозяевами, выпытывающими биографию, финансовое состояние, намерение заводить животных и детей, наличие любовниц и любовников, пристрастие к вину и азартным играм, намерение готовить дома или питаться в тавернах, намерение приглашать родственников в гости, занятие спортом и еще целую кучу подобных аспектов. Со своей стороны они всегда информировали о своем достаточно высоком положении в обществе и уведомляли о родстве или крепкой дружбе с министром, депутатами парламента, генералами, профессорами университетов, мэрами Афин или своего района. По их рассказам, кто-то из их большой семьи обязательно занимал серьезный пост в полиции. Они всегда очень внимательно следили за нашей реакцией на перечисляемых деятелей, особенно от полиции и только при благоприятных выводах переходили к финансовой стороне и ухищрениях по оплате аренды. Посольство на ухищрения идти не могло, квартира всё не находилась, зато врезался в память разговорный греческий язык и мы получали самые точные советы о том, где, что и как покупать, как себя вести, что посмотреть, как определять таверны, достойные посещения или избегания. С учетом предстоящих через пару месяцев парламентских выборов, а каждый грек - великий политик, мы до тонкостей разобрались в политической обстановке, местных политических интригах и в прогнозах на текущий момент и отдаленную перспективу. Нам казалось, что за полтора месяца поисков квартиры мы прошли университетский курс страноведения, но как показала жизнь не до конца. В конце-концов подходящую квартиру мы сняли в районе Агия Параскеви (Святой пятницы), на первом этаже современного четырехэтажного дома, окруженного средиземноморскими соснами, мимозами, дикими апельсинами, и , что главное, с громадной террасой напротив столовой и маленьким в одну сотку участком земли под окнами кухни и спален. К моменту вселения пришла моя машина - "Вольво" темно-голубого представительского цвета. Греческая фортуна, казалось, перешла к широкой улыбке. По квартирному контракту для парковки машины было выделено место во внутреннем дворике с постановкой машины на любое свободное место. В первый же вечер я запарковал Вольво под своей террасой, на которой мы устроились ужинать под закат солнца и пение птиц. Ужин сопровождался нашими возгласами веселого удовлетворения - всё!!! - обустроились хорошо и комфортно. Жизнь налаживалась. Лариса и сын то и дело поглядывали с террасы на новую машину, до этого у нас были только отечественные, мы по карте намечали точки предстоящих поездок на море, конечно, первым делом в район Марафона, а потом в горы, а потом... На этом потом наша расслабленная беседа и пение птиц были прерваны криками - наши соседи на верхних этажах начали эмоционально объясняться. Через пару минут выяснилось, что предметом распри стала моя машина, вернее место ее парковки. Еще через минуту выяснилось, что первые два этажа дома заселяют социалисты - люди среднего достатка: Фанасий -профессор Афинского университета, Спирос -летчик компании Олимпиакос, Костас - служащий банка, Литца - сорокалетняя балерина на пенсии, она же владелица сети парфюмерных магазинов. Большинство из них собралась на балконе профессора. Они не спорили, они воевали с третьим и четвертым этажом, на которых жил банкир с мамой и пару состоятельных бизнесменов - все члены правых партий. Верхние требовали, чтобы я убрал машину в другое место - на этом по негласной договоренности парковалась балерина, так как действительно это было единственное место, куда она могла поставить свой громадный Мерседес. Нижние отстаивали свободу, равноправие, противостояние буржуазии и неприкосновенность дипломата. Непримиримость нарастала, крик усиливался, я вышел к машине, но мои попытки вмешаться были решительно отвергнуты всеми этажами сразу. К счастью, приехала балерина. Как дама от искусства и человек вне политики, она достаточно спокойно осмотрела место, поздоровалась с соседями, пригласила меня в машину и задним ходом выехала на улицу, где благополучно запарковалась. Лица, как ее звали, непринужденно попросила меня в будущем не занимать нынешнее место, поскольку она не очень хорошо управляет машиной и не умеет выруливать во дворе. Я согласился - чужой монастырь. С Литцой мы зашли в ее подвал, взяли пятилитровую бутыль деревенского вина стаканы и вышли в наш дворик. На её приглашение спуститься на стаканчик все откликнулись незамедлительно и тут же направились к нам, захватив закусочную мелочевку. Сказать, что мир был восстановлен нельзя. Все вели себя так доброжелательно и непринужденно, что недавний крик, гром и молнии, показались бы надуманными, если бы мы с Ларисой их не слышали лично. Добрососедство, мир и взаимное уважение - только так можно было характеризовать отношения жителей нашего дома. После нескольких стаканчиков мы пригласили всех соседей к себе на ужин в ближайшую субботу для празднования новоселья, что было воспринято с энтузиазмом. Правые направились к себе по квартирам, а левые решил в честь победы поужинать в ближайшей таверне, так сказать, для сплочения рядов на будущее. Нас естественно потащили с собой, позабыв пригласить или спросить согласия. В таверне сдвинули столы и сделали самый краткий заказ: "Немножко от всего на закуску, и по килограмму вина и мяса на каждых трех едоков нашей компании". Моментально мальчишки-официанты поставили на стол громадные салатницы с деревенским салатом и подвезли тележку с порционно разложенными закусками. Было подано заказанное "всё": маринованные, отварные, запеченные в духовке или поджаренные на углях морепродукты, травы, овощи, горох, фасоль, отдельно дзадзыки, отдельно кокорецы, гора смоченного в оливковом масле и поджаренного на углях хлеба, мягкий белый сыр, оливки, артишоки и еще, и еще. Узнав, что мы первый раз ужинаем в греческой компании, соседи решили продемонстрировать настоящий, а не европейский вариант ужина и начали набрасывать на стол те закуски, которые нравились каждому из них, и которые должны были понравиться нам с Ларисой в рамках первого всестороннего знакомства с греческой кухней. Пределов и границ для греков не существовало. На наш московский взгляд, съесть только одни закуски было невозможно. Мы ошибались. Хозяин принес литровые кувшины с вином (литр приравнивался к килограмму) и в качестве аперитив от себя - по рюмочке анисовой водки "Узо". Считалось, что последняя должна освежить дыхание и вызвать аппетит. Первый тост провозгласили весьма серьезно, даже с некоторой философской глубиной: "За нас и против тех!" Кто такие "те" каждый понимал по - своему, но, судя по лицам, их хватало . Не знаю, то ли под действием рюмки узо, то ли от недавней психологической встряски, аппетит у взрослых и детей был потрясающий. Трапезничать начали с хлеба. Ломоть подсовывался в салатницу, под салат, на самое дно; там он набирался сока и оливкового масла и затем быстро отправлялся в рот. Потом пошли закуски, не в какой-нибудь закономерной последовательности, как у итальянцев, а по-гречески - все вместе. Меза - по гречески вмести. Это и манера делать заказ и бессистемно поедать подаваемое к столу, это и приглашение всех к коллективным танцам или к песням. Меза избавляет греков от ненужного напряжения мозгов при продумывании заказа посетителем или поваром. Меза в конечном итоге - это свобода и раскованность. Не важно, что многое не будет съедено. Официанты, не спрашивая посетителей, завернут остатки для дома.

Вопреки нашим ожиданиям, за столом прошедшую битву никто вспоминать не стал. Вообще за столом наступила рабочая пауза. Греки ели. Ели молча, аппетитно, со вкусом, чуть похваливая ту или иную закуску, прося подлить вина или подвинуть поближе какое-то блюдо и не отвлекаясь на составление даже одного распространенного предложения. Греки работали. Мы учлись у них. Покончив с закусками, они позволили себе небольшую паузу под сигарету, для заказа вина и обсуждения съеденного.

Хорошая компания, вкусная еда, теплый весенний вечер. что еще надо человеку для счастья. Мы с Ларисой расслабились полностью. Подали свиные отбивные на ребрышках, приготовленные на углях. Их нарезают толстыми и тонкими. Толстыми, когда мясо обрезается вплотную в следующим ребрам и они получаются фактически двойными, а остающаяся часть выходит тонкой и, как правило, готовится для детей. В первом случае отбивная обычно превышает триста грамм, а во втором не добирает и до двухсот. Вполне понятно, что толстые отбивные гораздо сочнее, нам их и подали. Таверна не числилась ни в каких рейтингах, не имела никакого понятия о мишленовских звездах или о бельгийских "вилочках", повар, как выяснилось, не учился ни в какой кулинарной академии, а готовил по своим деревенским рецептам, но мясо было сказочное. Во-первых, отбивная была явно выпуклой от распиравшего её сока, во-вторых, на ней была поджаристая корочка, а на ней кристаллы крупной соли и россыпь тертых сухих трав, в-третьих, она была действительно большой, а в-четвертых, к ней подали розовое вино. Я уже было нацелился на самый прожаренный уголок, как увидел, что Фанасий, сидевший напротив нас, обрезал со своей отбивной мясо, а косточку швырнул через стол в тарелку Ларисы. "Как собаке", - подумал я и в порыве гнева набрал полную грудь воздуха, чтобы одной тирадой объяснить эти грекам - братьям и друзьям - что так издеваться нельзя. До решительного отпора оставались миллисекунды. Благо, рядом сидела супруга профессора - умная дама с реакцией более быстрой чем у меня. Она поняла все. Считается, что итальянцы говорят быстрее всех. Куда им было до Катерины. Она выпаливала слова в виде неразрывных слитных звуков, объединенных интонацией и мелодией греческой речи. Я не понял ничего, остальные захлопали, профессор покраснел и извинился перед Ларисой и мной. Он пояснил, что нисколько не намеревался ущемлять достоинство такой шикарной блондинки, как моя жена, тем более , что она весь вечер вела себя достойно и благородно, не вмешиваясь, в отличие от гречанок, в беседы мужчин. Мясо, которое он обрезал для себя - это так, просто мясо. На косточке же он оставил примерно один сантиметр мяса и только оно, защищенное от огня с двух сторон самое нежное, сочное и вкусное, тем более, что и косточку потом можно погрызть. А за то, что швырнул через стол, он приносит извинения, но так ведь быстрее и проще. Собаки здесь ни причем, завершил он, так в Греции делают только в знак глубочайшего уважения и признательности к гостю.

Ночью мы спали плохо, то ли от пережитого за день, то ли от вечернего обжорства. Если бы наши животы знали, что это была легкая прелюдия к греческой кухне и манере еды.

Европейских супермаркетов в те времена в Афинах почти не было: греки их не любили, потому что в них невозможно было торговаться, беседовать с продавцами или встречаться с соседями и знакомыми. Рутинные закупки делались во лавках зеленщиков, мясников, булочников и в прочих мелких магазинчиках в пределах одного-двух кварталов от дома. Здесь была торговля и жизнь. Все всё знали о всех. Наличие в магазине двух-трех покупателей автоматически предполагало продолжительную беседу с амплитудой тем от прогнозов качества урожая олив - до проблем мирового развития. Любимым занятием , конечно, было обсуждение слухов и сплетен о соседях, темы о любовницах и любовниках и кулинария, с рецептами такого высокого полета фантазии, который делал их просто неосуществимыми на практике , но они предполагались не к реализации, а к беседе. В нашем районе афинянки не сильно утруждали себя приготовлением основных блюд. По утрам, выезжая на работу, они сбрасывали булочнику казанки, кастрюли или громадные сковороды, наполненные ингредиентами для бесконечного множества тушеных или запеченных блюд на основе бобовых, риса, макаронов, овощей, мяса и рыбы. Булочник размещал их в уже свободную после выпечки хлеба печь, на чем процесс приготовления и заканчивался. Возвращаясь с работы, хозяйки забирали свои кастрюльки, чтобы получить дома очередные комплименты за вкус еды от домочадцев. К обеду дома оставалось лишь нарезать салат и охладить вино.

Наш булочник, мясник и все остальные без исключения лавочники с завидным постоянством обсчитывали, обвешивали ли еще как-нибудь по мелочи обманывали своих друзей-покупателей. Процесс был известен обеим сторонам, только мы-приезжие тихо и безмолвно удивлялись и поражались этому театру заботы и лукавства. С другой стороны у лавочников достаточно часто могла взыграть греческая душа и они в порыве чувств приглашали целую компанию в ближайшую таверну попить кофе или перекусить. Естественно, они и оплачивали счета, на много превосходящие по суммам лавочные уловки. На вопрос, в чем же заключается логика щипачества и щедрости, лавочники отвечали искренне и просто - первое, это неотъемлемое производное от коммерции, а второе - идет от сердца. От сердца в Греции шло многое.

Для быстрого закрепления отношений с соседями и квартальными лавочниками мы пригласили их на вечеринку в ознаменование новоселья. Грекам идея понравилась, особенно объявленное русское меню. Лариса старалась превзойти себя. Она напекла закрытых пирогов с мясом, рыбой и капустой, блинов с красной икрой, наготовила холодца и заливной рыбы, мы нарезали осетровый балык и сырокопченые колбасы, сделали малосольных огурцов, выложили шпроты и налепили пельменей. Закуски Лариса украшала на московский манер зеленью, разноцветными нарезанными овощами, а рыбные блюда, конечно, тончайшими ломтиками лимонов. На наш взгляд, стол получился полный, а блюда - изящно украшенными. Гости собрались быстро, почти во время. Сказать, что от вида стола они были удивлены, - не сказать ничего! Они были ошарашены, они впали в прострацию. Как в сериале "Санта Барбара"-, едко заметили они - блюд много и красиво, а есть нечего!" Греки совершенно не были привычны к соленой рыбе и колбасе, более того, все соленое и консервированное, особенно копченую колбасу и темные шпроты они считали просто токсичными. Но больше всего их расстроил вид тончайше нарезанных лимонов. "Валериос!" - вопрошали они - "Сколь мало же ты получаешь, если у тебя не хватает денег даже на лимоны?" У нас дома лимоны продаются поштучно или на вес. В Греции они продавались наряду с картошкой мешками по пять или десять килограмм. На любой обед отдельно сервировалось блюдо с разрезанными по диагонали лимонами из расчета две-три половинки на едока. Лимонным соком поливалось любая еда : травы, салаты, мясо и рыба и даже соленые сыры. Наш прозрачный лимонный ломтик для греков стал свидетельством крайней нищеты, а шпроты - соленая и копченая рыба, были восприняты в качестве попытки отравить всех и сразу. Конфуз разрешился быстро - кто-то приволок мешок лимонов, которые молниеносно порезали и воцарили на стол . Шпроты и колбасу мы убрали. Начался следующий этап борьбы с греками - они пытались выжимать лимонный сок на пироги, на хрустящие корочки шикарно пропеченных пирогов от Ларисы. Тут уж взвилась она. Греки, как люди достойные, через её труп пироги есть не стали. Сначала они осторожненько попробовали есть их на сухую, потом запивая вином, потом распробовались - и смели со стола. В качестве уступки, мы пообещали им щедрую заливку соком горячего блюда - пельменей - получилось вкусно. Вообще, пельмени произвели фурор. Надо же, всего пять-шесть минут варки и блюдо готово. Под пельмени они отвели душу и надавились своих лимонов, кто сколько хотел. Холодец и заливную рыбу они также сначала не ели. Как выяснилось, они были уверены в том, что это сладкие десертные блюда, и слегка недоумевали, почему они располагались вместе с закусками. К большой радости теперь нам с Ларисой пришлось стать толмачами, объяснять технологию и суть блюд, подавать пример в пробах, и воспринимать ответные греческие комплименты. Ничто так не сближает, как комфортный выход из неуклюжей ситуации. Спились, спелись, сдружились и были приглашены на воскресный обед к Фанасию.

Удивительно познавать новую страну, безумно интересно знакомиться с местными семьями, превращаясь из иностранцев в местных. К обеду мы пришли во время - на столе, кроме приборов, не было ничего съестного, кроме большого кувшина белого вина. Ничего себе званый обед!.. Мы с Ларисой затаились, интуиция подсказывала очередной сюрприз. Фанасий пригласил всех на аперитив на балкон, где тут же наполнил бокалы и по четвертинке налил в стаканы, добавив в них воду со льдом. Жестом он предложил начинать. К вину в бокалах потянулись взрослые, к стаканам - дети. Фанасий позвал и нашего сына и вручил ему стакан с разбавленным вином. Вы представьте чувства Ларисы, на глазах которой греческий профессор спаивает шестилетнего ребенка... Ужас! Беспредел! Опять Фанасий. Опять издевательства. И опять Кэти пришла на помощь. Вот это - вино и она подняла свой бокал, а в стаканах - вода, подкисленная вином, она крайне важна в южных странах для формирования кислотной микрофлоры желудка и тем самым профилактики кишечных болезней. Сыну холодный подкисленный напиток естественно понравился.

Во время аперитива обошли и осмотрели квартиру, включая кухню - там никаких признаков еды, за исключением помытых трав и овощей, не было, а есть после стаканчика вина уже захотелось. За этой едой, как оказалось, предстояло ехать мне , так как у меня была представительская машина и именно на ней лучше всего доставить воскресный обед из булочной, сказав там и булочнику и посетителям, что приехал от Кэти. Сгонял к булочнику, у которого забрал громадный глубокий противень под плотной крышкой, да еще сверху тщательно завернутый фольгой. Очень хотелось проковырять дырочку и хотя бы понюхать содержимое. Вернулся домой. Женщины успели приготовить стандартный греческий деревенский салат из овощей, феты и оливок и теплый салат из горных трав. Кэти рассказала, что специально для нас вся семья рано утром (для греков - это подвиг!) выезжала в горы Имитос, где собирались весенние одуванчики, а также дикие горчица, сурепка и спаржа. После ошпарки кипятком эти травы были сдобрены оливковым маслом, лимоном и мелко натертым вареным яйцом. Интересно, питательно, безусловно, очень полезно весной, но вкус...не мой. А может быть все мои вкусовые ожидания уже фокусировались на таинственном блюде. Наконец - то Кэти внесла его и водворила в центр стола. Началось действо. Раз - слетает фольга, два - убирается крышка, три - трех не было. Как только приподнялась крышка, столовая наполнилась чудными ароматами: к основному тону тушеной баранины в полной гармонии прилегали мощные запахи фасолей гигантес, распаренных баклажанов и мини кабачков, а также перцев, фаршированных рисом, желтым от куркумы; едкие в своей первозданности лук и чеснок в печи всю силу отдали облагораживанию других продуктов, а от них набрались сочности; ломтики помидоров, покрывающие баранину, отдали лишнюю влагу на разнежение мяса, а сами в печной загарочной корочке превратились в объект первой наколки на вилку; толстые ломти картошки, покрывающие дно противиня, карамелизировались до коричневости и пропитались мясным и овощным соком, а присыпка из пряных трав прямо указывала на средиземноморность рецепта. Само баранье бедро просилось к разделке - от длительного томления в печи мясо полностью растушилось, чуть съежилось, обнажив косточку, и задралось, показывая готовность прыгнуть в рот. Когда Кэти предупреждала, что обед будет состоять из одного моноблюда, мы с Ларисой не могли предположить, что оно по компонентам будет фактически ровно русскому разносолу. Стало понятно, что на стол подобные блюда должны подаваться именно в кухонной, а не в столовой посуде, ибо при перекладывании оно потеряет и красоту, и тепло, и аромат.

Наелись, развалились на диванах под кофе. Начали издалека рассматривать фотографии на столовом буфете. Фанасий пояснял: бабушка, дедушка, мама и папа, братья, племянники... Это по моей линии, а это - со стороны Кэти. Перебрали всех, за исключение парочки фото, размещенных отдельно, на дальнем краю буфета. С присущей русским непринужденностью спрашиваем и о них - без ответа. Спрашиваем еще раз. Пауза. Кэти с Фанасием переглядываться. Потом Кэти в сердцах произносит: "Это Мария и ее сын". Спасибо! Понятно. Кэти после следующей паузы поясняет, что Мария - любовница Фанасия и мальчик их сын. "А что?" - как-то вопрошает она, - "У соседа с третьего этажа три любовницы, у еще одного соседа - две". Фанасий нисколько не хуже их. Мария женщина очень хорошая, чистоплотная, коренная афинянка из благородной семьи. Всю зарплату из университета Фанасий приносит домой, а деньги на вторую семью идут от его репетиторства. Вот так. Если Лариса будет надолго уезжать в Москву, Фанасий готов передать Марию мне. Главное , чтобы я не связался с падшими вульгарными профессионалками - это позор. Фанасий утвердительно поддакивает. После подобной беседы с округлевшими от местных нравов и обычаев глазами спускаемся к себе на первый этаж. Да, страну надо знать.

Первый год прошел быстро. Научились многому. Привыкли не показывать начального удивления. Наступила следующая весна, пришла страстная неделя. Фанасий уже заблаговременно пригласил нас праздновать Пасху в доме своих родителей в городке Аспропиргос - пригороде Афин. Он там родился и вырос. Сам городок небольшой и уютный, жителей среднего достатка. Вдруг он предупредил меня о том, что завтра всю первую половину дня в ему нужна моя помощь и присутствие, а работать мы будем Аспропиргосе. Мне следовало одеть темный костюм, светлую рубашку и, непременно, галстук. Договорились. Утром Кэти отвозит нас на рынок в этот городок, где встречаемся с братом Фанасия - владельцем большой автомастерской. Объясняют, что нам надо купить трех баранов для праздничного пасхального стола. Население Греции в то время составляло десять миллионов человек. На пасху продавалось до двух миллионов баранов!!!, то есть один баран на пять едоков. (В принципе это не так уж много. Пасхальный баран весит десять-двенадцать килограмм. Больше трети - голова и косточки. Чистого мяса - шесть - восемь килограмм или чуть больше одного килограмма на человека).

Братья баранов выбирают долго. Тычат в него пальцами, в бок, в бедро. Смотрят, как восстанавливается впадинка, подрезают коленный сустав и изучают цвет косточки, хлопают барану по спине и оценивают звонкость или глухость звука. Я стою как пень, не понимаю своих функций, не понимаю зачем вырядился в костюм, но пока ни во что не лезу. Бараны куплены и завернуты в прозрачные пластиковые мешки. Одновременно куплены бараньи внутренности и выделанные кишки. Появляется Кэти, а с ней и моя надежда, что все уже кончено. Опрометчиво. Кэти забирает бараньи внутренности, так как их нельзя держать на жаре, и уезжает. Мы остаемся трое на трое: три мужчины на трех баранов. Фанасий доволен, бараны попались неплохие, крупные, упитанные - то, что надо. Все довольны, идем домой. Оказалось, что идем домой - это не абстрактно, это на самом деле означало двигаться пешком через весь Аспропиргос к дому родителей. Забросили по барану на плечо и пошли. Через несколько минут заходим в кофейню - грек без утреннего кофе - не жилец. Кофейня полностью забита посетителями и баранами, сброшенными с плеча на столы. Тема бесед одна - кто у кого покупал баранов и какой из них ( долинный, горный, греческий, импортный и т.д.) лучше. Фанасий с братом в дискуссию бросаются сразу, демонстрируют своих баранов, спорят, приводят достоинства и признаки высокого качества баранины. Бараны вытаскиваются из мешков, просматриваются на свет, вертятся, крутятся, обнюхиваются. Все руками, тут же выпивается кофе. Интенсивность жизни весьма повышенная. Да и посетители кофейни явно не крестьяне и не мясники, а представители достаточно высоких социальных слоев греческого общества. Сижу тихо, знаю что лучше молчать, впитываю предпраздничную жизнь. Споры достигают предельного накала. Аргументы у всех примерно одинаковые, отработанные на протяжении греческих веков. Силы сторон примерно равные, победить проблематично. Фанасий запускает в дело свою хитрую уловку. По его просьбе я в своем темно-светлом костюмном наряде встаю, а он орет на весь зал, что я дипломат с высшим международным образованием, что я оставил важную посольскую работу лишь с той целью, чтобы всё образование и международный опыт применить к выбору баранов. Детство, сказка, полная ерунда даже для мало-мальского здравого смысла, но уловка действует - такого же дипломата при баранах ни у кого не находится. Оппоненты примолкают. Братья в торжестве абсолютной победы поднимают меня и баранов и мы двигаемся дальше, к следующей площади и к следующей кофейне. В ней всё повторятся без каких-либо изменений. Аргумент об использовании дипломата для выбора барана применяется в конце споров и всегда приводит соперников в замешательство. Остальные не подготовились - у них нет под рукой барана с дипломатом. После нескольких кафеен, я уже автоматически вскакивал с места и тоже орал что-то про баранов. К дому родителей мы добрались часов через пять и то, потому что от последней кофейни поехали на машине: они кончились, заходить было некуда. Дома, в саду за стаканом холодной воду, так как кофе уже не лезло, братья с гордостью и мельчайшими деталями докладывали родителям о своих победах, что вызывало неподдельное удовлетворение всех домочадцев. Мой назойливый вопрос о том, кому нужен этот спектакль, отпал сам по себе. Весь Аспропиргос к Пасхе будет знать, что самые лучшие бараны закуплены в семье Фанасия.

В день светлого воскресенья нам пришлось выезжать из дома ранним утром, чтобы успеть в гости к шести часам. Добрались быстро, задолго до назначенного времени. По нашим расчетам, на трех баранов должно было быть порядка двадцати гостей. Так и получилось - у дома толпилась целая куча людей всех возрастов. Заставить грека встать рано утром даже на рыбалку практически невозможно. Однако на праздник собрались все: родители Фанасия и его братья и сестры со своими детьми, тетушки и дяди с племянниками, руководитель местного отделения партии ПАСОК, заместитель мэра города, проректор Афинского университета и другие, и другие. Большинство из них приехало прямо от храмов, после служб и крестных ходов - с праздника православной веры и духа. Поражала их свежесть и торжественный подъем -происходило духовное объединение греческого народа. Празднование Пасхи для греческой семьи критично важно - оно будет обсуждаться в стране целый год, а до Рождества уж точно. При этом двумя наиважнейшими критериями успеха являются количество и ранг гостей в доме и, конечно, приготовленные на углях бараны. Наверно поэтому, место для жарки было оборудовано не в саду у летней кухни, что было бы гораздо комфортней, а во дворе при распахнутых настежь воротах. Для проветривания, как пояснил Фанасий. Для всеобщего обозрения, как обьяснила Лариса. Потом выяснилось, что еще и для удобства зазывания к столу соседей и просто проходящих людей - праздновалась Пасха. Под обозрение и зазывание выстраивался и дворовой пасхальный порядок. От ворот на первой линии шли угли. На вертелах головой к улице над углями помещались бараны. На второй линии на скамьях сидели вращатели вертел. Не какие-то современные приспособления с электрическими моторчиками, а люди-вращатели. Третья линия формировалась за счет длиннейшего стола с овощными закусками, сырами и соленостями. Рассадка за столом разрешалась только с дальней от баранов стороны, чтобы любой мог наблюдать за приготовлением баранов над огнем, а по моему, чтобы с улицы насквозь просматривалась вся панорома готовки и застолья.

Ровно в шесть часов баранов водрузили на стойки и началась прокрутка. На первые обороты в знак уважения и демонстрации высокого мастерства были торжественно приглашены самые старшие, правда, покрутили они совсем недолго - им еще предстояло произнести первый праздничный тост за столом, там их уже с нетерпение ждали. Вскрывался бочонок с вином, старикам наливалось по полстаканчика. Там я понял важность и суть театральной паузы, укоренившейся, скорее всего, от древнегреческого театра. Взял паузу - держи. Деды выполняли это действо превосходно. Отхлебнув изрядный глоток, они затихали. Только мимикой своих красивых старческих лиц они показывали и кислоту, и тепкость, и зрелость, и приятность вина, или готовность сплюность эту неудавшуюся жидкость или...наконец произносили вечную как и пасхальные поздравления фразу: "В этом году вино удалось!" Всеобщее ликование. Начиналась прелюдия к празднику тела. Дополнительно к бараном над углями водружались вертела с кокорецы - рулетом из бараньих внутренностей, обильно сдобренных пряностями и травами и плотно замотанными бараньими кишками

Баран на углях готовиться часа четыре. Для "правильной" зажарки требуется минимум пять часов. Правильность определяется самым уважаемым стариком. Если он указательным пальцем может пробить до кости баранье бедро - то продукт готов. Его надо поднять на самый верх стойки, повернуть спиной вниз и дать еще минут двадцать на окончательное созревание. В подобном случае барана можно будет разламывать и разделывать руками без ножа - в Греции все знают, что металл портит вкус мяса. Но это будет через пять часов. В начале все ждут кокорецы, для которых требуется всего полтора часа и деревенские колбаски "луканика хорьятика", готовящиеся очень быстро. Часов в восемь начинается завтрак, длящийся до снятия готовых баранов. Но пасхальный завтрак - это не еда, это общение с окружающим миром. От нашей компании выделяется глава делегации и два-три сопровождающих, как правило, дипломат с женой, высокие гости, и начинается обход соседей. Аналогичные делегации направляются и от соседних компаний, для встречи которых дома остаются все старики - это самая большая гордость семьи и запасные высокие гости. Ведется полномасштабная разведка, чтобы когда-то потом свой рассказ дополнить убийственным аргументом; "Да я сам это видел (пробовал, угощал, принимал и т.д.)". Везде приходится выпивать и закусывать, крутить вертел в качестве почетного гостя. Последнее подвергалось пристрастному наблюдению принимающей семьи. Скорость вращения должна быть такой, чтобы с барана в уголь не капал ни сок, ни жир. Их капельки дожны были плавно растекаться по мясу, образуя ту наивкуснейшую насыщенную корочку, из за которой баран и жарится на углях. К полудню уже не хочется ни завтракать, ни обедать. Бараны готовы, разобраны, выложены на блюдах в горах свежих пряных трав - их надо съедать пока мясо не остыло. Все усаживаются в доме. На столе, кроме мяса, изобилие других блюд: пирожки со шпинатом, с сыром, салаты, долматес, всевозможные морепродукты, оливки, солености и маринады, остатки колбасок и кокорецы. К чему здесь фьюжиен, к чему молекулярная кухня. Все просто - с огня или из-под ножа, а послевкусие сохраняется до сих пор.

Расселись. Без напоминания наступает тишина, замолкают даже дети. Не главный почетный гость, а самый пожилой человек поздравляет всех с праздником и после торжественных утверждений об истинности воскресения Иисуса Христа, произносит главную фразу праздника: "И в этом году Господь нам дал!" Присутствующие обводят глазами стол изобилия и присутствующих гостей. Действительно дал. За столом есть с кем праздновать и чем праздновать, начали. К первому перерыву наедаешься до треска живота. Все предел. Объявляются танцы. Мы с Ларисой решили, что греческие хороводные танцы возникли как раз на Пасху. Танцевальные подскоки и приседания как нельзя лучше подходят для утрамбовки съеденного. Но у мудрейших греков есть еще один приемчик. При выходе из-за стола на танцы каждому предлагается греческий йогурт, вытопленный в печи и выдержанный на холоде всю страстную неделю. Лимон по сравнению с его кислотностью кажется сладким. Проглотить ложку этого йогурта невозможно - организм отторгает его, как только он касается языка. Но это же Греция. Поверх йогурта накапывается жидкий мед, именно медовой стороной он запихивается в рот и пока язык и другие рецепторы обмануты - быстро проглатывается. Две три таких ложки, несколько кругов быстрых греческих танцев - дижестив срабатывает, съеденное оседает и призыв хозяйки дома продолжить трапезу воспринимается вполне нормально. Праздник тела и духа продолжается.

Только в Греции до нас дошел смысл русского расхожего выражения "Есть от пуза". Только в Греции мы именно так и ели... один раз в году - на Пасху.

Нужна консультация или появились вопросы?
Обратите внимание:
Подбор объектов недвижимости:
очистить
очистить
очистить